Чиновник явился в накрахмаленной рубашке и отполированных туфлях. Тщательно
готовился. Брился несколько раз, без повода - для храбрости и занять
бессонно-тревожные часы до утра. Он нагрянул в приемную папы загодя и при каждом
шорохе портьер вздрагивал и покрывался веснушками пота.
Папа принял его с маниакальной пунктуальностью - часы били седьмой удар. С
пристрастием оглядел Чиновника с головы до пят, повздыхал, качая головой.
- Что-то не так? – глотая комок, осмелился спросить Чиновник.
- Молод ты больно для моих поручений, сын мой, – признался Пий IV. – Боюсь,
не справишься.
- Вовсе нет. На самом деле, я почти старик. Но роль палача сделала меня
свежее.
- Ты был палачом? – в ужасе отпрянул первосвященник.
- Совсем немного. И во имя великой цели, – не дрогнул Чиновник.
- Сдается мне, цель твоя своекорыстная, – покачал он головой.
Упреждая его зов, почтительной тенью возник служка с толстым потертым томом.
- Какая страница, Великий понтифик? – чуть слышно выдохнул он.
- Ты помнишь свой страницу? – строго посмотрел на Чиновника папа.
Чиновник разом осунулся. Нет.
- Триста двадцать восемь, – скомандовал папа служке. – Зачитывай.
«Господин Чиновник, профессиональный аферист, умерший насильственной смертью
при невыясненных обстоятельствах. Смерть наступила вследствие прямого попадания
пули в головной мозг. Прижизненные характеристики позволяют судить о нем как о
безбожнике и мерзавце редкой масти. Нарушил все заповеди…»
- Как все? – возмутился Чиновник. – Я никого не убивал!
- Вы кур уважаете? – строго спросил папа.
- В каком смысле?
- С перцем и травам, жареных с чесноком в красном вине.
Чиновник шумно сглотнул слюну.
- А говорите, не убивал… И мы еще даже до миссии палача не добрались.
Продолжайте, сын мой, - подбодрил он служку.
«Нарушил все заповеди, никогда не сокрушался о гнусности своих поступков, не
испытывал стыда и не просил прощения. Обманывал без зазрения совести, соблазнял
невинные души, разорял имущество почтенных горожан, портил девиц…»
Папа испепелял Чиновника осуждающим взором.
- Я понял, сын мой. Пропусти его прижизненные подвиги, опустись парой абзацев
ниже, куда карлик занес свою запись.
- Здесь сказано, снимая живьем шкуру осужденного, он думал только о себе и
своих ощущениях. Он увлекся своими переживаниями и даже забыл номер - то, ради
чего принесена была жертва и назначены испытания.
- Блестяще, – хмуро изрек его преосвященство.
Даже служка, обычно безликий и неосязаемый, смотрел на Чиновника с
неприкрытым омерзением.
- Не знаю, что это за книга, но здесь изложена
очень предвзятая оценка моей личности, – бледнея и запинаясь, молвил Чиновник. -
При наличии обоснованных сомнений в моих способностях исполнить поручение,
назначьте мне испытательный срок, примените самые строгие правила. Уверяю вас я…
- Ты
так хочешь на паром? – перебил его уставший, разочарованный, отчаявшийся Пий IV.
Чиновник смотрел на него, не мигая, стараясь вложить убежденность и честность в
свой взгляд, напрягая каждый мускул своей лица просветлением и жаждой истины.
- В твоих
глазах бегают тени ожидающих переправы. Смятение, страх и бессмысленная тяга
попасть любой ценой на другой берег… Я знаю этих теней по именам. Делая
уподобленную агнцу мину, ты не опутаешь меня сетями лжи, как несчастных, на чьи
дома и кошельки ты посягал. Я не верю тебе. Но проступки твои ничтожны в
сравнении с падением обреченного мною на кару. И ты должен выполнить это
задание.
- Кто
негодник, и в чем его вина? – с прилежанием наклонился к папе Чиновник.
- Вожак.
Он причислил себя к нашему стану и обманывал пастырей божьих своей ересью,
удалял их от спасения и очищения огнем.
- Но он же
совсем мальчишка? И просто безумен! – вступился Чиновник, испугавшись
преображения хилого старика в разъяренного деспота, хищно заносящего костлявую
руку над воображаемой головой Вожака.
- Нет
такого оправдания у нашего суда! И вовсе он не безумец. Он понимает тяжесть
своих деяний.
- И что же
вы вознамерились с ним сделать?
- То мое
решение и мой закон. Тебе же надлежит заполнить о нем табель.
- Что за
табель?
- По
подобию «Лжеисидоровых декреталий». Приходи завтра, приступишь к работе. Возьми
всех здешних спутников твоих и роли сам им назначь.
- И
Вожака?
- И его.
Да не пребудет никто в праздности, всем найди заботы. О табели никому разглашать
не смей. Организуй их в неведении и покое.
- И
Вожака?
- И его.
Он примет тебя в повелевающей роли. То моя забота. Ступай.