- В
секретарши не пойду! – оборвала подготовительное слово Чиновника Марта. – Хватит
с меня шпилек, задранных юбок и растертой по ширинке помады!
- Фи! –
поморщился Вожак. Он выглядел пристыженным и периодически осторожно оглядывался.
- А вы
ртом открывали молнию? – живо заинтересовался Алкоголик с ноткой вежливого
восхищения.
Марта
смерила его освежевающим взглядом.
- Тсс! –
поднял палец Чиновник. – Ваши пожелания при распределении обязанностей я
учитывать не собираюсь. Но госпожа Марта, действительно, не годится в
секретарши. Она приступит к должности поварихи. Безотлагательно.
- Пусть
поварихи, – кивнула она. – Что мне готовить на ленч?
-
Что-нибудь капустное, – мечтательно протянул Вышибала.
- Жареного
цыпленка. С перцем, травами, предварительно замоченного в красном вине, –
отрезал Чиновник. – Чеснока не класть, мы на службе.
Марта
отпустила реверанс, надела чепчик буфетчицы и удалилась, гордо покачивая
бедрами.
- Вышибале
надлежит работать зубным техником.
- Мне? –
изумился Вышибала.
- Может,
лучше я? – кашлянул Алкоголик. – Все-таки, я ближе к медицине. Имею опыт,
знания, рвение…
- Мои
решения не обсуждаются! – рявкнул Чиновник. – Алкоголик будет бухгалтером.
- Но зачем
в нашем учреждении дантист? – не унимался Алкоголик.
-
Провинившемуся работнику удаляют зуб, – ответил Чиновник. – Будете дальше со
мной препираться, первый подвергнетесь экзекуции. Пшли работать!
- А я? –
едва слышно прошептал Вожак.
- Ты
будешь при мне. Заместителем. Будешь делать, что скажут.
-
Слушаюсь, господин Чиновник. Позвольте узнать, в каком вы чине? Кто же вы здесь?
- У меня
самые высокие полномочия, – важно ответил Чиновник, сверля оробевшего Вожака.
Флигель
гостиницы в считанные часы разобрали от затянутого паутиной хлама и обустроили
под чистенькие конторки, утрамбованные казенной утварью: шкафами, стеллажами,
папками и скрепками. Над дверью Чиновник повесил огромный циферблат – служащим
полагалось с трепетом следить за его стрелками, мечтая, сперва об обеденном
перерыве, после - об окончании будних часов. На обед неизменно подавали цыплят,
жареных с травами и перцем, а по пятницам – приправленных чесноком. Запах кухни
жил с ними постоянно – Марта возилась тут же, отделенная тонкой фанерной
перегородкой, не касавшейся потолка, и Алкоголику повезло видеть со своего места
ее налитые икры, мелькавшие у плиты. И он то и дело отрывался от подсчетов и
любовался ими, едва слышно причмокивая. Она чувствовала его внимание и
одобрительно фыркала.
По завершению рабочего дня служащие строились перед выходом в порядке
убывания значимости и ждали свистка Чиновника, дозволявшегося им удалиться.
Оставался лишь Вышибала, должный отчитаться по вытащенным резцам и молярам. Он
складывал их в жестяную банку и хранил в сейфе, неся персональную
ответственность за сохранность и соответствие их числа назначенным наказаниям.
Сверку проводили каждый день, ибо на следующий жертвы приходили с новыми силами
и количеством зубов, соответствующим их положению во гроб. Посему обитатели
отеля не носили щербатых улыбок, но операция, проводимая Вышибалой, не
становилось оттого менее болезненной. Испытуемые кричали и молили о
снисхождении.
Чиновник, подтянутый и бодрый, приходил на службу последним и проверял
сделанную к его приходу работу. Окажись она незначительной или неприлежной,
Вышибала тут же засучивал рукава. Помимо назначенных по обстоятельствам
карательных мер, существовал строгий Конторский Устав. Чиновника боялись и
уважали.
Пий IV глубокой ночью инкогнито устроил смотр детищу Чиновника. Он похвалил
организацию и отведенные роли, особенно для Вожака. Его назначение
способствовало, не вызывая подозрений, неусыпному присмотру и наполняло табель
исчерпывающими сведениями обо всех его движениях, словах и подозрениях на мысли.
Чиновник прошел испытание без зазоров.