«Досточтимый господин Чиновник!
За
сегодняшний день произошли следующие вопиющие безобразия.
Первое и самое главное. Вы появились.
Помню свои впечатления о театре. Я приходил в зал после второго звонка, почти
все зрители уже на местах, аншлаг, я пробираюсь в свой третий или второй ряд,
вижу освещенную сцену. Затаив дыхание, взволнован. Вскоре начнется действо,
яркое, захватывающее. Как иначе, ведь это театр. Я сажусь, оставшиеся минуты
кажутся нескончаемыми… и вот началось. И что? На сцене очередная пошлая комедия.
Актриски в обтягивающих лифах жеманятся и задирают юбки, актеры с фигами в
кармане отрабатывают очередной сценический день. Публика в восторге хавает
представление, смеется, аплодирует, наслаждается. Только двое-трое не выдержат и
выйдут вон. Но я не из числа. Мне жаль и стыдно. Я трус. Снова разочарование.
Когда же антракт… Но пьеса без антракта, пытка длится два часа, я кляну себя,
пришедшего за ... За чем?.. Ведь все прочие довольны? Что я ищу? Театр ли? В
следующий раз пойду на драму, выберу другую труппу, постановку… И все
повторится…
Тут то же самое. Я все жду, когда вы обновите декорации и заиграете в полную
мощь, от сердца, когда начнется настоящее шоу, но… Служащие зовут вас на бис, вы
– король софитов, а я в недоумении и одиночестве…
Итак, наиглавнейшее безобразие – вы появились.
Следующим залпом госпожа Марта. На самом деле, она – переодетый мужчина. Вы
можете проверить, засунув руку в ее бездонное декольте. Да, мы думаем, она
единственная женщина между нами, но это не так. Очередная мастерская бутафория
перфоманса. Она слабая, уязвимая, жалеет птиц, а на деле здесь нет ни одного
хоть сколько-нибудь искреннего и теплого существа, и стоило ли умирать ради
этого знания? Вы навещали госпожу Марту в предрассветные часы, когда люди помяты
и сонны и не принаряжаются? Советую попробовать. Но снарядите в свое горло
добрую порцию виски, прежде инспектирования. Алкоголь делает наши потрясения
забавными. Вот вам и объяснения, отчего ее стряпня волшебно пахнет и тает во
рту. Известный факт, мужчины – лучшие повара.
Далее Алкоголик. Я лично застукал его за распитием чая с вареньем. Где это
видано? Алкоголикам воспрещается пить напитки слабее пива, иначе в мире наступит
хаос. Известно, сладкоежки – прирожденные добряки и растяпы, а в бухгалтерии
потребен холодный рассудок и строгий учет. Разберитесь с ним, многоуважаемый
господин Чиновник. Отнимите у него печенье и леденцы и возьмите под свой
контроль его обязательные двести пятьдесят с утра, в обед и на сон грядущий, или
мы не сведем дебет с кредитом во веки веков.
Вышибала. Наш доморощенный геркулес. Вы знали о его пристрастии к философии?
Он часами сидит над щипцами для сахара и смотрит в окно. Скоро он проникнется
гуманистскими идеями и разучится драть зубы. А давеча он подошел ко мне, увидел
из-за плеча, какую я тут Вам составляю записку и попросил меня выдрать ему пару
зубов. Слыханное ли дело! Он проникся солидарностью к мукам своих жертв, попрал
Устав и дарованное ему высочайшее освобождение! Я, конечно же, отказался.
Бедняга страшно боится дантистов. Сама его решимость пойти на такое дело и
обратиться ко мне – уже поступок. Он заплакал от благодарности и обещал
рассказать всем, какие я тут Вам сочиняю скрижали. А то они подозревали во мне
наушника, по его словам. Хотя я не заметил с их стороны отторжения. Здороваться,
по крайней мере, они не переставали и не плевали мне в спину. Но Вышибала –
милый парень, я не стал мешать ему в его добрых делах.
А я… Ну а я перевожу бумагу, составляя Вам эту Летопись. Нет мне прощения!
Вот и сейчас испортил еще лист бумаги. Жаль.
Подытожим.
В вашем королевстве творится невообразимое разгильдяйство. Вам срочно
надлежит принять меры!
Напоследок о себе еще пару строк. Вы властны вырвать мне все зубы и язык в
придачу, но холуя и своего приспешника из меня вам сделать не удастся».