Паромщика
звали Хуан Карлос. Прежде почтенный глава большой семьи, рачительный хозяин и
добрый отец, он способствовал появлению на свет двадцати потомков, и все
двадцать имели лишнюю хромосому, маленькие головы и близко посаженные глаза. При
родах последнего чада скончалась его жена, так и не узнав пол и умственные
задатки младенца. Не снеся столь затянувшуюся полосу неудач, Хуан Карлос с
помощью двустволки покрасил своими мозгами стену сарая, предварительно накормив
крысиным ядом всех своих многочисленных сыновей и дочерей и закопав их трупы в
саду.
Зато он
слыл бескомпромиссным веганом, как и его жена, и букашки попусту не тронул,
помогал бабушкам переходить шоссе и частенько участвовал в экологических рейдах
на заводы и фабрики, очищал от мазута речки и жертвовал десятую часть заработка
на спасение орангутангов с острова Борнео. Язвительные языки почитателей
гоголей-моголей и бифштексов напрямую связывали отсутствие разума его детей с
дефицитом белка. Хуан Карлос с удовольствием прихватил бы с собой парочку
злопыхателей, но ни один не подвернулся ему в тот закатный час, когда он с
бутылкой текилы поминал светлое имя своей жены и, внезапно, остро соскучившись,
решил навестить ее всем семейством.
Хуан Карлос вкусил жизнь почти святого. Ни грамма животной пищи не попало в
его желудок, исключая червяка, замурованного на дне сосуда с текилой, и случайно
проглоченного в последний вечер Хуана Карлоса.
За умение
управляться с большим количеством тел его и назначили на паром. Жену свою он так
и не встретил, но к службе относился с затаившей дыхание прилежностью, осязая ее
исключительное значение. Он и ночевал тут же, расстелив на причале ветошь,
проводя ночи в неспешном молчании с вождем, воскуряя едучие составы из глиняных
горшочков.
Здесь он с
аппетитом поедал все сорта мяса, включая пауков, не брезговал даже полакомиться
маринованными глазами страуса в собственном соку – это блюдо мастерски стряпал
безвременно скончавшийся вождь затерянного австралийского племени, его лучший и
единственный друг. Он же и объяснил Хуану Карлосу, почему ему не свезло с
детьми. «Ты не закапывал жирных майских гусениц в изголовье постели, - говорил
он, - и не смазывал птичьим пометом живот жены. Дух не чуял твоего уважения и не
вдохнул огонь во чрево твоей женщины». Хуан Карлос качал головой. «Мне следовало
искать другую жену», - отвечал он.
Работа ему
досталась не пыльная. С утра он натирал пол парома воском, словно буковый
паркет, и мочил канаты, предохраняя от пересыхания. Также ему вменялось трижды
бить в склянки, возвещая приближение папы и давая сигнал приветственному
оркестру. В остальное время он бездельничал.
Паром не нуждался в починке. Да и управлять им не требовалось. Еще никто ни
разу не видел, как паром отправляется на другой берег. Отплытие всякий раз
переносили по различным уважительным причинам, набранных счастливцев сгоняли на
берег. А на завтра текущий список не действовал, и отбор начинался заново. При
любых других обстоятельствах, поднялось бы возмущение. Но надежда, настырная
барышня, увещевала толпу, и всякое утро паства приветствовала господина главного
распорядителя и Хуана Карлоса, слугу его.
Теням
запретили докучать ему под страхом изгнания, и они не осмеливались нарушить это
табу, хотя и изнывали от любопытства. Ходили слухи, здешний паром лишь запасной
двойник другого, настоящего. И на него тайно отправляют неконтролируемые списки
избранных. А этот паром – лишь отвлекающий маневр, средство управления
страждущей массой. Но всякие осмелившиеся предположить такое, бесследно
исчезали. А с ними и крамольные идеи.
Иные смельчаки пытались разговорить Хуана Карлоса, неусыпно следили за ним
вахтовым методом, рассчитывая застать врасплох, когда он подает тайный знак на
противоположную сторону или получает оттуда вести. Наверняка паромщик владеет
тщательно скрытым от посторонних знанием, как попасть в число везунчиков и
переправиться. Но он общался только с вождем, прочих не замечая, и все шептал и
шептал про себя, замкнутый как тот червяк в проспиртованном стеклянном
саркофаге.
- Что он бормочет? – спросил как-то новенький вождя.
- Просит духа погоды не насылать на землю дождя. Боится, что неглубоко
закопал останки и их размоет водой.
- А паром? Говорит ли он что-нибудь про паром?
- Никогда.