Пробуждение

Сквозь сомкнутые веки Алкоголик видел обрывки шкафа. Шкаф, неприметный, из шпона, порождение конвейера нехитрой мещанской мебелишки, близнец того другого, стоящего в его приемной и до отказа забитого историями болезни.

«Как странно видеть в гостевых покоях Примаса Италии грошовый современный шкаф, - подумал сквозь сон Алкоголик. – Однако, пора вставать».

«Почему ты должен вставать? - шепнула ему лень. – Будильник, не звонит, утренний кофе не зовет тебя. Сегодня воскресенье, нет пациентов. Спи».

«Действительно, – согласился Алкоголик, - к чему торопиться. Посплю еще».

И вновь увидел свою бабушку, отчитывающую его за краденные у соседа яблоки. А он с виноватым видом, глотает слюну, вспоминая их сладкий вкус.

«Разве яблоки, не мандарины?» - спросил все тот же ленивый голос.

«Мандарины не растут в той широте, – отмахнулся Алкоголик, - Не мешай».

В комнату вошла прехорошенькая служанка, кокетливо оправляя на ходу чепчик. На чепчике вышиты королевские линии и папская тиара.

- Я приготовила вам какао, - присела она в любезный книксен.

- С булочками? – томно потягиваясь, отозвался Алкоголик.

- С рогаликами, – отвечала она, не переставая улыбаться. – Один с клубничным джемом, другой с ванильным.

- А с шоколадным? – закапризничал Алкоголик.

- С шоколадным? – чуть нахмурила кукольные бровки горничная. – Но это не гармоничное сочетание: какао и рогалик с шоколадной начинкой. Рогалик с шоколадной начинкой подают к молоку. Желаете молока?

- Нет. Хочу какао и рогалик с шоколадным кремом. Ступайте и принесите мне такой рогалик!

Девушка растворилась в дверном проеме.

- Почему ты крадешь яблоки у соседа, негодник! – отчитывает его бабушка. – Разве тебе мало своих из нашего сада?

- Но у соседа вкуснее. У них вкус приключений, – пытается объяснить внук.

- Мы же учили тебя, воровать нехорошо. Теперь ты непременно попадешь в ад.

И это уже не бабушка, а Пий IV в красном облачении обвинителя заносит над ним проклинающую руку.

- Нет, нет! – кричит Алкоголик, закрывая лицо пылающими от стыда ладонями. – Я не виновен.

- Не ты ли зарезал на операционном столе пациентку Марту? – не унимается первосвященник.

- Нет! Она покончила с собой. Она бросилась из окна на мостовую и лежала в величественной драматической позе, как на картинах великих итальянских мастеров!

- Не по твоей ли милости она не стала жить с таким лицом?

- Брысь! – кричит Алкоголик. – Я хочу проснуться!

Его веки с трехпудовыми гирями на каждой реснице силятся разомкнуться, и сквозь их лесистые тени он видит очертания дешевого шкафа из приемной.

«Поспи еще» - напевает лень у его виска.

- Нет! Я не хочу спать! – Алкоголик пытается приподнять голову, но она пригвождена стальными ободьями к подушке, не повернуться.

- Сегодня у вас всего одна пациентка, – говорит секретарша, деловито листая ежедневник.

Его стол залит светом, отпечатывающим каждую букву только что подписанного им рецепта.

- Я никого сегодня не принимаю, – отрезал он.

- Но это ваша постоянная клиентка, доктор. Госпожа Марта. Она записана на консультацию по пластике лица.

- Нет! – кричит Алкоголик, его кабинет смежен с операционной и со своего места он видит блеск начищенных инструментов, они слепят его тяжелые веки, тянут вниз. Шкаф надвигается к самому его носу.

– Нет! Нет! Нет! – захлебывается он.

- Я принесла тебе какао с шоколадным рогаликом, – приговаривает бабушка в чепчике, вышитом лилиями и тиарой. – Не воруй больше яблоки у соседа. Он хороший человек и очень бедный. Яблоки нужны ему на продажу, чтобы купить хлеба и молока. Ты же любишь шоколадные рогалики с молоком?

«Спи, спи еще» - напевает протяжный голос.

- Пий IV ожидает вас, - торжественно оглашает служка, возникший в самом центре шкафа, на уровне лба Алкоголика, ровно напротив границы, где начинают расти волосы. Они врастают в кожу и вылезают из глаз длинными, каскадом ниспадающими локонами. Локоны привязаны к ножкам кровати и не дают ему поднять голову и открыть глаза.

- Пустите меня! Дайте мне очнуться! – молит Алкоголик.

Служка ухмыляется сатанинской усмешкой обделенного достатком соседа.

- В следующий раз, когда ты полезешь воровать мои яблоки, я запущу в твой зад заряд соли!

- Правильно, – бабушка укоризненно качает головой на внука. – Поделом. Мы учили его, воровать нехорошо, а он, ослушник, все равно лазает в сад к соседу.

- Отпустите меня! – молит Алкоголик. Но его зубы прилеплены к шкафу медицинским клеем, и он шепелявит невнятные звуки, глухо тонущие в плотно смеженных веках.

- Да вставайте же! Его святейшество давно ожидает вас к завтраку. Все, как вы просили: рогалики с молоком и шоколадом, – судорожно теребит ежедневник секретарша. Она примеряет знакомый чепчик и берет в руки поднос. – Я сопровожу вас в операционную. Вы должны осмотреть пациентку и определить, насколько удачно прошла операция. Она лежит в саду, среди падалицы, ведь вы посрывали все яблоки с деревьев, осталось одно гнилье.

- Аа-а-а-а-а! – что есть мочи вопит Алкоголик и с разбегу падает в реальность.

- Его святейшество ожидает вас, добрая госпожа, – кланяется служка.

Алкоголик открывает глаза, злополучный шкаф недвижимо стоит у изголовья.

«Но я и впрямь старуха!» - ужасается он, ощупывая свое дряблое старческое тело, видит отвислые груди, сморщенные ветки рук, длинные седые пряди, разметавшиеся по одеялу.

Капли ужаса скалящимися змеями ползут по его спине, щиплют подмышки, клацают ядовитыми зубами бока. Громкий нарастающий стук бьется в ушах, разрыхляя перепонки, упаковывая их останки равными частями по мешочкам, вышитым лилиями и тиарами. Превозмогая боль титанически неподъемных век, он прислушивается.

- Вставай! Вставай! Да вставай же! – улавливает он в складках набата, различает эти слова, виньетками расстилающиеся по воздуху шоколадными шлейфом, застилая и шкаф, и чепчик, и мандарины, разбросанные по сырому каменному двору, вокруг чахлого деревца в треснувшей кадке.

«Почему мандарины, не яблоки?» - недоумевает старуха и просыпается в теле Алкоголика, плавающего в лихорадочном бреду кошмара.

- Хорошо ли спалось вам, добрая госпожа? – склоняется над ним угодливый служка.