Обычно повествование вершится свадьбой. Герои поразили драконов, съели
отравленные яблоки и антидот, отгадали загадки хитрющей ведьмы, отыскали в
дремучем лесу невест, выпили вино и перемазали медом усы и бороды на помолвке.
Приключения кончились.
Помолвка. По ее случаю королевство пьянствовало не одну неделю, истощив
годовые запасы провизии и здоровья. Случись сей момент оккупация внезапного и
коварного соседа - перемерли бы и обороняющиеся и захватчики. Похмельное
население в неимоверных количествах скупало алькозельцер и аспирин, пиво и
зрелища. Король еженощно изменял королеве с шутами и оркестрантами, путая их
шаровары и женскими юбками и на рассвете не замечая подмены. На двадцать первый
день королева решительно пресекла дальнейшую попойку, затрубив в олений рог и
пробудив охотничий инстинкт своего супруга, заставивший его, егерей, свиту,
проходимцев, прилипал, двор и чернь сменить одежду и отправиться в лес в поисках
дичи.
По пути в чащу им попалась старушка. Она пыталась предостеречь короля,
говорила, чудища и ребусы – еще не самые трудные испытания, от надвигающегося
лиха травки настойчиво купить предлагала, за то и лишилась последнего зуба. И
свита двинулась вглубь леса, на крики старушечьи не оборачиваясь.
Из дремучей опушки вышел приветствовать короля болотный тролль. Хмурый и
насупленный, увещевал он повелителя своего назад ехать и расстроить союз.
Предрекал бедствия и потопы на головы молодых. Ревностные охранники выдрали
впечатляющий клок из его бороды и прогнали прочь. Тролль ушел, слезы его обиды
оросили землю, и на этом месте выскочил букет зловонных поганок, распугавший
своих резкими тошнотворным запахом всю добычу.
И вернулись охотники с пустыми руками. У въезда во дворец кинулась под копыта
царского коня облезлая больная крыса. Она живо взобралась по стременам и,
усевшись между конскими ушами злобно троекратно прошипела королю неприличное
слово. Тварь прибили, труп сожгли, и пепел подальше зарыли, чумной заразы
опасаясь.
А король загрустил. Поневоле задумаешься, увидав за день столько дурных
предзнаменований. На кону счастье единственной дочери. Девица, воспитанная в
строгости и послушании, не смела отцу перечить. Вдруг не от сердца ее согласие
на брак?.. Пошел тревожный родитель в покои девичьи, мял ее тонкую руку в своей,
в глаза заглядывал, правды доискивался. Но дочь его ожиданием церемонии дышала,
лицо суженого, вышитое золотом на атласных подушках, наполняло ее спальню и
голову. Верами она прогуливается с милым своим по парку, три шага между ними
длина, даже пальцы их не соприкасаются. Не усмотрел в ее щебете король кривизны
и лукавства.
Как и прежде в сомнениях, направился он в апартаменты жениха. Тот радушно его
встречал, вина наливал, закуски ставил, делился мечтами своими скорее невесту к
груди прижать, подарки ей приготовленные перед будущим тестем раскладывал. Он
столько сражался, тучу копий и стрел во врагов понатыкал, обошел дальние
пределы, трясины и проруби, добиваясь отцовского благословления. Не нашел король
в суете его взволнованной корысти и укрывательства.
И повелел король ускорить бракосочетание. Взамен положенных шести месяцев –
три недели.
Свадьба. Золотовалютный фонд вчистую спущен на деликатесы и выпивку.
Подданные, вдрызг перепившиеся, салютуют новобрачным шапками и сапогами.
Священник трясущимися от волнения губами лопочет обрядные словозначения, ни
единый колокол не молчит.
«Наконец-то мы женаты!» – шепчут повенчанные.
Испытания, волнения, преграды, угрозы совместному счастью кончились. Впереди
главная священная задача – пережить короля и родить наследников. И для
достижения этой цели все ухищрения света к их услугами: музыка, канделябры,
фимиам, шоколад. У них обязательно получится, и непременность результата никем
не оспаривается. И во всякой сказке далее стоит жирная точка, последующее никому
не интересно, включая участников.
Но…
Молодожены не вырезаны из бумаги. Драконы похоронены, но жизнь продолжается.
И они не спешили заскучать сразу же по завершению пира. Навеселе и в волнении
они проследовали в спальню. Девушка рвалась в бой, влажнея пылкостью крови и
едва сдерживаемых желаний. Но ее супруг никогда не отличался горячностью к
дамам, своей нетронутой блудом репутацией он и заслужил одобрение ее семейства.
Ее спутанное дыхание и алчущие взгляды вызывали в нем легкое отвращение. Мечты
его линии прижимания к груди ни разу не пересекали. Он нежно отстраняет пылкие
вздрагивания и нападки. Жена настойчива, но он не умолим.
Но брачная ночь! – возмущается она. Он пожимает плечами. Дети! – не унимается
супруга. Он слышал про чудо-траву, наполняющую женское чрево долгожданным
плодом. И на том, осенив себя и свою подругу крестным знамением и отчитав
положенные ко сну молитвы, он праведно захрапел.
Жена же его, вернулась на бал. Скромность и благочестие не дозволили ей
совершить измену незамедлительно, она дождалась рассвета и дна двух бутылок и
храбро затащила в укромный чулан адьютанта. И после утоления своей жажды
придушила корсетом нежелательного свидетеля. Прокралась в постель и крепко
заснула.
Покуда ходила она в невестах, постом и уставами крепилась она, укрощала свой
темперамент. Но в замужестве невинной оставаться оказалось невмоготу.
Сперва, она избавлялась от участников своего баловства. Но затем мать вняла
ее разуму не лишать королевство хороших воинов, сыновей и отцов, и таинственные
убийства прекратились.
Вес двор владел ситуацией до мельчайших подробностей. Но ее причины всем
казались весьма уважительными. Равнодушие делает нас беспощадными, чего уж тут
винить несчастное королевское дитя, истосковавшееся по плоти в своей обнесенной
колючей проволокой светелке девичества.
А принц прозябал в неведении и покое. Он безукоризненно справлялся со
светскими обязанностями, сыновним долгом и политическими играми оппозиции,
снискал в народе одобрение и поддержку, имел высокий рейтинг популярности среди
домохозяек и школьных учительниц. Единственный его изъян, незаметный и скрытый
за бойницами замка, терял свою значительность на фоне прочих его достижений и
похвальных черт.
Но слухи просачиваются сквозь стены и запреты, как семена плюща. И слабость
принца обсуждалась на базарных площадях и за обеденными столами наравне с ценами
на картофель и грядущей эпидемией овечьего гриппа. Домохозяйки начали охладевать
к подмоченному образу укротителя изрыгающих пламень монстров. Назревала
гражданская смута, ибо кому нужен неплодоносный король.
Историки королевства в спешном порядке опубликовали официальную версию,
вошедшую впоследствии во все школьные программы.
«Трижды злые силы пытались извести королевский род. На пути следования на
охоту под копыта королевского коня попала ведьма. Потеряв последний зуб в
результате этого столкновения, она обиделась и наслала на молодого принца хворь.
То первая метка.
Через сто метров разъяренный тролль вознамерился совершить на короля
покушение, но отрезанный войском, бежал в болото, изрыгая проклятия и порчу. То
вторая метка.
И у самого порога дворца сам сатана в образе полудохлой крысы дерзнул
заразить короля чумой, но крысу вовремя изловили и уничтожили. То третья метка.
Насланные ведьмой и троллем беды пали на голову неповинного принца. В
настоящий момент ведутся активные действия и принимаются допустимые в
цивилизованном обществе меры для контрудара».
К ведьме отправили лучшего в государстве протезиста. Прилаженная вставная
челюсть и мешок золотых за пучок таинственной травы полностью утешили старушку и
сгладили негативное впечатление от встречи с королем.
Троллю выслали официальное извинение на двадцати шитых бархатом страницах и
бочонок маринованных лягушек - утонченный деликатес для племени одаряемого. В
ответ он отправил в помощь, пограничным войскам королевства самого могучего
своего сына, установив мир между семействами.
Через год появился наследник. Голосистый крепыш, вылитый дед, четыре с лишним
килограмма, пятьдесят два сантиметра. Пушки палили всю ночь и утро.
Вам хотелось бы знать кто отец? Трава не подействовала. Но ш-ш-ш-ш… Никому ни
слова. Так кто? Давайте спросим у счастливой матери. Она пожимает плечами. И
верно. Какая разница! Столько богатырей в королевской охране, бери любого...
Во всех перипетиях человеческой летописи даже мать идентифицируют далеко не
всегда. А выискивание отцовства и подавно напрасный труд.