Вожак думал всю ночь. Он загадал грозу и сигарету. И дом возле озера – вовсе не пруда – у самого дальнего берега, а лучше в сердцевине, скрытой горами и травами. Каменную избушку на острие отвесной скалы, кругом ни души, плещутся сазаны, реют пеликаны, и парома в помине нет. Вожак поморщился. Он гнушался даже мыслью о пароме, это мерзком средоточии апатичного страха. Удобная лазейка от усилий и поисков – ты запросто встаешь в хвост длиннющей очереди и покорно ждешь неизвестно чего. За тебя придуманы стремления, побуждения и надежды, господин главный распорядитель обо всем позаботился. И он, Вожак, презирающий готовые решения, служил поводырем и сопровождал овец к убаюкивающим страждущих чертогам папочки. И те вставали в линейку и прочее, кроме переправы, переставало для них существовать.

Дом на озере и сигарету. К черту паром! Но и он привязан, как собака на цепи, и пока есть паром, он не свободен, он предводитель, встречает и водит неофитов на пристань. «Хей!» – он хлопнул себя по лбу. Истина лежала на поверхности, как листья кувшинки, а он в упор не замечал ее.

Сигарету! Где же взять сигарету?

Он пошел в отель, поискать, не завалялась ли где одна, оставленная обитателями. Не в этот, так в другой заезд кто-то обязательно курил. Ему основательно пришлось поискать, но он нашел маленькую цигарку, припрятанную в косяк двери в столовой, пропахшей насквозь: всегда одно и то же блюдо – рыба-венера и мексиканское рагу.

Вожак жадно прикурил, ему так не хватало дыма - в покоях папы воспрещалось курить – и маршем двинулся к пристани, попыхивая. Он высоко, как оловянный солдатик, поднимал ноги и насвистывал, перекатывая во рту сигарету.

Еще слишком рано, и господин главный распорядитель еще не приступил к службе. Хуан Карлос воскуряет с вождем неподалеку, оркестр и хор дремлют, раскидав ноги по земле. Вожак вышагивает военным манером, пуская клубы дыма, преисполненные храбрости и веры. Не вызывая подозрений, он подходит к берегу.

- Найдите свою цель! – кричит он толпе ожидающих и бросает сигарету на паром. Пламя сразу же занимается, тянет жадные языки, полыхает до неба.

Хуан Карлос и вождь, не шелохнувшись, смотрят на пылающий паром и делают глубокие затяжки. Паром пышет как жертвенный костер затерянного австралийского племени, вождь одобрительно покрякивает.

Ожидающие с воплями бросаются тушить пожар, бесстрашно прыгают в пекло, вспыхивают, подкармливая огонь, и взрываются один за другим, хлопками фейерверка рождая созвездия.

- Ух ты! – говорит Хуан Карлос вождю и глубоко вдыхает курения.

Вождь соглашается с его мнением.

Паром весело потрескивает, над ним, чумазая и растрепанная, мельтешит перепуганная надежда и нещадно матерится.

Вожак издали видит униформу господина главного распорядителя и триумфально машет ему рукой:

- Больше никакого обмана, папа!

Господин главный распорядитель видит поджог, хватает за голову, бежит к причалу, крича: «Воды, воды!». Он приближается, и Вожак признает в нем Чиновника.

- Что ты здесь делаешь? – изумляется он.

- Я теперь господин главный распорядитель. А ты только что уничтожил своего отца. Он ночевал на пароме, ждал ближайшего отправления.

Вожак стоял каменный и молчал. Чиновник огляделся и, поняв бесполезность всякой попытки спасти паром, перестал суетиться.

- Что ты наделал! Ты же и Марту с Вышибалой погубил! Ведь они были здесь, а ты запалил паром, ты всех-всех убил!

- Никого я не убил, - овладел собой Вожак. – Они все теперь звезды. Взрывы и пламень порождают звезды, помнишь?

- Какие звезды?! Ведь они хотели совсем не этого!

- Я дал им свободу, - отвечал Вожак. – И себе.

- Ах, вот оно что! Ты хотел в отставку, но тебе стоило лишь попросить…

- Нет. Я больше не мог выносить эту ложь. Ведь паром никуда не идет!

- Ну и что? Кому это мешало надеяться?! А теперь у них нет надежды, - кивнул Чиновник на остатки страждущих, в страхе мнущихся у пепелища.

- Они создадут новую.

- То есть построят новый паром?

- Новый паром никто не построит. Уж я за этим прослежу, будьте покойны, - сказал Хуан Карлос, откладывая курения в сторону.

Вождь снова согласился с ним, обещав помощь и подмену в бдении над руинами парома.

- Идите, - сказал Вожак пастве, - ищите другой путь, и вы обязательно станете звездами.

- А отель?

Вожак кивнул в ту сторону, где потрескивая головешками, догорал их приют.

- А ты что же? Что ты теперь будешь делать? – спросил Чиновник.

Вожак пожал плечами:

- Искать озеро и островок на нем с отвесной скалой. Построю из нетесаных камней жилище на верхушке скалы, примусь ловить рыбешек и скармливать их пеликанам. Я свое отслужил. Эй, лежебока, - пнул он заспавшегося дирижера, - парома больше нет. Дирижер неразборчиво промямлил и перевернулся на другой бок. Вожак не стал настаивать. Он позаимствовал у Хуана Карлоса еще одну сигарету и пошел.

- И что ты чувствуешь, разрушив наш мир? – крикнул ему вслед Чиновник.

Вожак остановился и посмотрел ему в глаза:

- Боль.

- Ни величия, ни гордости от собственной смелости? Никакого облегчения? Надежды? Радости?

Вожак глубоко затянулся и сказал:

- Боль. Я только, что отпустил всех, кто был мне дорог.

«Боль», - повторил он уже себе и, высоко подняв голову, зашагал прочь.