Смотр

Чиновник вышколенным слугой почтительно замер, пока папа читал.

Пий IV хмурился.

- Разве плохо? – дрогнул губами Чиновник.

- Ничего впечатляющего, – сухо отрезал понтифик.

- Разве? – опечалился создатель Конторского Устава, бессмертного по его меркам творения.

- Все как везде. Вы просто никогда прежде не состояли в организации, и вам в диковину правила игры. Но, уверяю вас, ваш Устав – догмат прописных истин.

Чиновник понурил голову.

- Но ведь их же девять! –

- Ну и что?

- Как библейских заповедей.

- Заповедей десять, сын мой. Тебе следовало знать такие вещи! – в голосе папы зрела гроза. – Безбожник!

- Простите, викарий Христа, ваше преосвященство! Я допишу десятый постулат, – ударил себя кулаком в грудь Чиновник.

- Думаешь, так все просто? – папа посмотрел на него с интересом. – Взял, добавил, исправил ситуацию. И все. Как будто не было ошибки?

- А разве так нельзя? – спросил бледный Чиновник.

Пий IV улыбнулся.

- Нет. Ну или по крайней мере, не всегда. Есть промахи, не возможные к исправлению. Как то, например, что ты не старушка и нет на тебе целлофановых одежд.

- Что?

- И сыновей в космосе у тебя не водится.

Папа потрогал лоб. Мигрень доканывала его. Все от бессонницы, огнедышащих канапе и богохульных пантер. «Чума возьми этих монахов!» - выругался про себя он и испугался собственных мыслей. Вдруг, кто услышит. Но Чиновник стоял перед ним по струнке, боясь вздохнуть, вышколенный, беспрекословный. Они все за паром готовы мать родную отдать в бордель. Еще вчера он пьянствовал с Вожаком, руку ему жал, считай, запанибрата, плут плута, как говорится… а тут, не моргая, подвизался на него доклады писать, только б на пароме очутиться.

- И что это будет за правило, сын мой?

Чиновник замялся.

- А предыдущие одобрены?

- Хитер.

- Что вы. Расторопен. Если не одобрены, надобно писать все десять заново. Если же одобрены вашим святейшеством, десятый постулат в унисон тем девяти предстанет.

- Хитер, - повторил понтифик. – Хорошо, быть по сему. Утверждаю твой Устав образчиком всякой организации. Хвалю за рвение, хоть и сопряженное с невежеством и недостойным богомерзким сравнением с заветами господа нашего, но, вижу, раскаяние твое искренне и глубоко, отпускаю тебе грех этот. Прочти триста двадцать восемь раз молитву, и бог простит. А Уставу засим нарекаю быть.

Чиновник поклонился с видимым довольством. Талант везде найдет достойное применение и пробьется. Как бы старик не ерепенился, а труд Чиновника явно пришелся ему по вкусу.

- Так что же десятый? – измученный болями Пий торопился закончить процедуру.

- Вот десятый постулат, ваше святейшество

«Чти.

Убоись начальника своего как совести, как гнева праведного, как зубной боли, как лишений крова, плоти и разума. Да произносится тобой имя начальника твоего с благоговением, и даже в мыслях хулу оставь».

- Кумира сотворить призываешь? – поморщился папа.

- Отнюдь. Призываю к порядку и почитанию высшей власти.

- Хорошо, дополни, – кивнул первосвященник, поразмыслив. - И помни, твоя забота - организовать их тяготы и усилия. Пополняемый по Вожаку табель - каждый день!

Чиновник кивнул. Предвкушение переправы засахаривало ему глаза и рот.