Никудышность ситуации Чиновник оценил, не щурясь. В поисках выхода из
мышеловки он в пятнадцать минут обшарил все закоулки отеля. Ни малейшей лазейки.
Неожиданным образом пропали и двери, открытые когда-то в поисках предметов.
Здесь все оказалось подчиненным законам неясного.
Констатировав бесплодность номеров и конференц-залов, Чиновник ринулся во
внешний предел. Снаружи царила прогорклая южная ночь. С равным успехом он мог
рыться в ней с заштопанными глазницами. Но Чиновник упрямо желал найти ответы и
брел наугад без остановок и колебаний. Когда его словарный запас ругательств
исчерпался, он наткнулся на очередь. Он догадывался о грандиозности размеров
уходящей в невидимую даль цепи, молчаливой, утыканной хмурыми табачными
силуэтами. Не ведая ее цели, он покорно встал в хвост. Вокруг не произносили ни
слова, погруженные в себя, смирно ожидающие просители. Дорога на паром. Где
противоположный берег, когда нет реки, и зачем им всем туда непременно нужно
попасть, Чиновник не понимал. Но он твердо решил туда добраться. Он вспомнил
шершавые хроники Второй Мировой, агнцев, стройными рядами опускаемых в
мясорубочный котел, немотствующих, беспротивных, и жгучая резь цапнула ему
кишки. Невозможно чувствовать боль, будучи мертвым. Он жив. Облегчение. Достоит.
Ничего страшного, война давно кончилась, трупы истлели.
- Вы себе
это зря внушаете, – услышал Чиновник мысли соседа. Или червя сомнений,
угрызающего его мозг. – Я с непривычки тоже не все осязание утратил и какие-то
ощущения себе приписывал. Позже привык. Зачем покойнику тревоги?
Чиновник
озирался, но вокруг безмолвствовали. Он сходит с ума.
- Тоже
неправильно. Мертвецу нельзя сойти с ума. И вообще вы напрасно сюда заявились.
Слишком рано. У вас другие начертания. Идите обратно в отель.
- Кто вы?
– не выдержал Чиновник, тряся за рукава впереди стоящего. Тот недоуменно
отстранился.
- Вечно
люди ищут ответы не на те вопросы… - ворчал неизвестный. – Ладно, стойте дальше.
Принуждать вас также бесполезно, как и делать счастливыми.
Чиновник
обежал всех, каждого пощупал, приветствовал, расспрашивал. Толпа состояла из
безликих теней, никто не обернулся на его отчаянные вопли.
«Ладно,
стою дальше», – вторил он снисходительному напутствию.
Медленно
продвигаясь, он достиг причала, где людская река расходилась на два рукава.
Чиновник приблизился к источнику раздора и разгадал общую цель. У причала
происходил строгий отбор. Избранных сажали на паром, и они следовали на
противоположный берег. Кому плыть решал викарий Христа, раб рабов божьих Пий IV
- в накрахмаленном облачении, с поджатыми губами и сухими кистями рук без
малейшего признака волнения.
- Мир уже
второй год скорбит по вам, светлейший, – брякнул Чиновник, отдавая угодливый
поклон. Мастерски, хотя ему не доводилось ходить на службу, и халдеем он не
блистал.
Пий IV
подошел к нему, отказав в переправе двум маленьким девочкам с куклами, хнычущим
и чумазым, согбенному старику при них и горстке неразличимых камуфляжных
близнецов-солдатиков.
- Зачем ты
здесь? – строго вопросил он.
- Говорят,
я умер. Вот и пришел.
- Тебе
пока не совладать с этим знанием. Преждевременно задался ты поисками истины.
- Разве
поиски истины могут быть преждевременны? – поразился Чиновник.
- Любое
дело следует начинать подготовленным, а не наскоком. Тебе рано на паром.
- Это
потому что я не взял с собой предмет? Или из-за роли палача, сыгранной во имя
горстки бесполезных цифр?
Пий IV
подавил зевоту и терпеливо разъяснил:
- Сначала
стань чиновником. Потом приходи. Тебе пока здесь не место. Ступай прочь.
И ему
ничего не осталось.
На другой берег отправлялись немногие счастливцы – лишь познавшие абсолютную
радость почтительных теней.