Алкоголику
страстно хотелось выпить. Язык его распух и свисал, заскорузлый, до пупка. Он с
трудом подтягивал его - утереть пергаментные губы и сглотнуть щелочную слюну.
Закрывая глаза, он представлял конвейер сладкоголосых горлышек, стройные ножки
рюмок и нежные трели стремительно открываемых пробок. Неизвестность участи и
суть окружающего не занимали его. Он мог бы отнестись к создавшейся ситуации с
юмором или страхом, пропусти он стаканчик-другой. Иначе – он взирал равнодушно и
впадал в инфантильное оцепенение. Гоняться за предметами и поиски истины
представлялись ему бредовой затеей безмятежных кретинов.
Парадоксально – возжелав стол или стул, обретаешь его незамедлительно.
Ненужного отпускают в изобилии. Алкоголик уверен, попроси он первоклассный
героин, ему насыплют стакан, не переча. Но ни волоокую кокаиновую пыль, ни
горькие шарики курений не променяет он на бутыль «Джонни Вокера». Да чего там, он
и на спирт согласен. Но сколько он не клянчил, ни единой капли не стекло ему в
рот.
Со своею
бедою он пришел к Вожаку. Никто де не страдает пуще его, не завидна и не
справедлива его участь. Вышибалу накормили, старость Чиновника спала с лица,
Марта за всю жизнь не видела столько мужского внимания, а что ему? Почему его
печали остаются неутоленными?..
Вожак
внимательно слушал его на протяжении сорока пяти минут. Ни разу не перебил и
даже не зевнул.
- Нет, ты
не избранный, - дождался он паузы в потоке излияний. – И, пожалуй, прав,
происходящее с тобой несправедливо. Я совершенно уверен, это не отпущенная тебе
юдоль страдания, кара за грехи или предупреждение. Просто о тебе забыли.
- Как забыли? - растерялся Алкоголик. - Что же это за безобразие такое?!
- Да так. Просто. И никакого умысла или тайного значения. Занято руководство не до тебя ему.
- Но это же несправедливо!
Ну и что? Несправедливость существует не только в вашем
мире. Здесь ее тоже хватает.
- Но что
же мне делать?! Неужели нет никакого выхода?
- Отнюдь.
Ты можешь либо пожать петицию, либо уснуть окончательно.
- А это
еще не окончательно?
- Ну, ты
же активен. Можно поместить тебя в аморфное состояние, тогда ты полностью
утратишь восприятие и способность реагировать.
- А
петиция?
- Никаких
гарантий, что ее рассмотрят. Но попробуй. Я лично сопровожу ее по назначению.
- Кому?
-
Вышестоящей инстанции.
- Но…
- Что но?
У меня тоже есть начальство, и я тоже порой пишу ему петиции. Прошу перевода или
дополнительных привилегий. И мне неизменно отказывают. И обитатели отеля не
лишены права подачи прошения, где коротко и обстоятельно, слышишь, - коротко и
обстоятельно, могут излить свои печали и надеяться на избавление.
- А
сколько заявлений получили положительный ответ?
- Около
трех.
- А..?
- Сколько
подано? Думаю всякий здесь оказавшийся рано или поздно туда пишет. Дерзайте.
- Но это
несправедливо! – повторил Алкоголик.
- Опять! А кто
говорил про справедливость?! Наивные, думали она есть в другом свете, живи без
греха и снизойдет благодать? Дудки!
- Но какой
тогда смысл?!
- Еще одна
глупость. Кто сказал, должен быть смысл? Пиши свое стенание. Когда будет готово,
отдай мне, я дам ему ход.
«Петиция г-на Алкоголика
Уважаемая
вышестоящая инстанция!
К
сожалению, не располагаю достоверными сведениями, как вы правильно называетесь,
посему не взыщите на фамильярность моего обращения.
Это крик
со всеми положенными неровностями и противоречиями, ибо меня толкает не рассудок
и не своекорысть. Практически нет надежды на удовлетворение моей просьбы, и все
же пытаюсь, сама смелость моего шага дает мне облегчение. Не может так – без
справедливости. Она непременно где-то существует, и я уповаю на встречу с ней.
Я болен.
Пригвожден хаосом и бессмыслицей происходящего. Существо мое истерзано
осознанием собственного ничтожества, тем отчаяннее дерзость просить вас.
Пройденный мною путь не отличается ни выдающимся, ни возмутительным, -
однообразный и безликий томик чахлых памфлетов. Я не нажил ни учеников, ни
преследователей – нечему завидовать, а лень не дала мне развиться. Ни имущества,
ни золы – лоскуток мышиной шкурки, тающий на ветру. Меня не ждут обратно, не
просят за меня бога и не клянут. Я совершенен в своей бесполезности.
В русле приведенных доводов вы просто обязаны отправить меня обратно –
наверстывать упущенное. Должен же быть какой–то смысл моего прозябания! Неужели
все напрасно?..
Взываю к вашем милосердию,
Ваш покорный слуга,
Алкоголик
P.S. И дайте, в конце концов, выпить».
Окончив письмо, Алкоголик отправился по шалым коридорам отеля в поисках
Вожака. На пути ему встретилась вдребезги пьяная Марта с початой бутылью
сивухи.
- Пойдем, парниша, опрокинемся… - гостеприимно растеклась она по его плечу.
- Как? И ты?
- А что еще послужит отдушиной в замкнутом пространстве домашнего уклада? –
икнула Марта. – Угощу, только никому не говори.
И обнявшись, вознося хвалы провидению и доброму напитку, они оправились в ее
номер. Петиция послужила им отличной скатертью, простынею и салфеткой.