Следующий дубль

- Я решительно никого не хочу подвергать лишней опасности, тем более мучить нашу дорогую даму, причинять неудобства пожилому господину с явно молодеющим лицом и всем прочим – никто из вас не заслуживает подобного пренебрежения. Все беды из-за меня, вследствие моей глупости, не позволившей мне сообразить, что к чему и взять свой предмет. Я пойду туда снова, сделаю все положенные и не вернусь обратно с пустыми руками, - цеременно откашлялся Вышибала. Идти назад ему не хотелось, и он втайне надеялся - его кто-то остановит.

- Погодите, - встрял Алкоголик. – А почему скромничает наш уважаемый господин Вожак и ни словечка нам не рассказал о своем предмете?

-Но и вы и сами объявили свое сокровище тайной, я не права?

- Я прежде хотел знать о предметах остальных. Пожалуйте, мне нечего скрывать. У меня пыльца от весьма взбалмошного растения. Так что у вас, Вожак?

- У меня горн, господа. И как только он протрубит – мы можем возвращаться в свои дома к прежней жизни.

- А сейчас мы что же? – едва слышно высказал общую мысль Алкоголик.

- Точно сказать не могу, но где-то вроде посередине. То есть на полдороги либо обратно, либо навсегда прочь. И раз мне вручили горн, у нас есть шанс снова оказаться дома.

- Если это правда, тогда это отличные новости! – воскликнул Чиновник, ставший к этому моменту до неприличия свежим и подтянутым.

- Но почему тогда вы говорили о недостающих предметах? – не унималась Марта. – А не об одном?

- Вы весьма внимательны, леди, – раскланялся Вожак. – Но я подразумевал некий освещающий предмет. Ведь ни у кого не оказалось ничего подобного. Как мы будем двигаться в кромешной тьме без фонаря или, на худой конец, факела?! С помощью пера или пыльцы?

- Да, вы верно говорите. Простите за мое недоверие.

- Все ясно! – радостно возвестил Вышибала и хлопнул в ладоши. – Я должен снова открыть свою дверь и найти свечу. Вы теперь ничем меня не удержите.

Присутствующие с облегчением признали его правоту. Никому не хотелось искать светильник вместо него.

Дверь оказалась на прежнем месте, как и обещал Вожак.

Вместо столовой Вышибала попал в длинный темный коридор. Он петлял по нему вечность, пока не вышел к огромному столу. Там, на усыпанном перцем ложе, возлежала буфетчица. В ее изголовьи стояла вазочка со строго уложенными салфетками, в ногах – кастрюля с мексиканским рагу, источавшим соблазнительные запахи.

Вышибала шумно сглотнул слюну, но присутствие покойницы смущало его аппетит.

- А вы не стесняйтесь, кушайте! – и зала осветилась. Вокруг стола рядком сидели члены комиссии в полном сборе при манишках и смокингах. – Отбивные мы, простите наше нетерпение, съели без вас, зато весь гарнир в вашем распоряжении. Там очень много капусты. Рекомендую.

С Вышибалой разговаривал, видимо, главный из них, - господин, облаченный в болотный фрак, разукрашенный облепиховыми звездами. Он сидел впереди, а у его ног свернулась кольцом меланхоличная змея толщиной с бревно. Поодаль размещались два монаха со строгими неподвижными лицами, но они молчали.

- А… А отчего она умерла? С час назад она выглядела такой цветущей…

- От усердия. Чересчур рьяно она пыталась достичь совершенства формы и содержания, ища единственный идеальный способ укладки салфеток в вазочку. И как только она достигла этого, ее жизнь стала бессмысленной, ибо она сделала невозможное – открыла последнюю дверь, создав абсолют.

- То есть она сама умерла или вы ее наказали? – с набитым ртом уточнил млеющий от довольства Вышибала. Капуста – лучший овощ, восхитительный продукт и бесподобная еда. И чем сильнее он ее ненавидит, тем толще и длиннее ему достанется свеча.

- Мы надзираем, а не караем. Она сама достигла завершающего отрезка своей участи.

- А попить ничего нету? – острота и пряности, щедро удобряющие рагу, пересушили ему горло. – Водицы бы.

- Водицы?! – взревел старшина. – Ты решил, мы няньки тебе?! Пришел дважды, провалив испытания, и еще водицы просит! Не положено!

- А что положено? – поперхнулся Вышибала, косясь на змею, пробудившуюся от крика.

- Доесть все до последней крошки и передать привет нашему другу. Вы зовете его Вожак.

- Как? Вы знаете его? Откуда?

- Он один из нас. Из надзирающих. Ведь он прислал тебе за свечой, не так ли?

- Нет. Я сам догадался и вызвался принести.

- Ты ешь, не отвлекайся, будет тебе свеча.

Вышибала хаотически работал челюстями. Ел он прямо руками – приборов никто не предложил. Вскоре показалось дно кастрюли. Улыбчивая проплешина в рагу все ширились и мощнела. Оставалось еще пару судорожных всхлипов глотки. Все.

Члены комиссии встали и отдали Вышибале вежливый поклон.

- А где же свеча? – внутренности его пожирала нестерпимая жажда, и он спешил уйти.

- Во рту у буфетчицы.

- Как?

- Открой ей рот и достань, – с этими словами комиссия проследовала к выходу и покинула зал. Змея прошуршала к Вышибале и улеглась подле него.

Тот, усилием воли сдержав рвущуюся обратно пищу, подошел к изголовью ложа. Буфетчица лежала смирно и не имела признаков насильственной смерти и разложения.

Он пытался действовать осторожнее, открывая ей рот, но все же поломал пару зубов, просовывая толстые, перепачканные едой, пальцы. Ему пришлось основательно поковыряться, прежде чем он обнаружил огарок церковной свечки у нее под язом. Вышибала извлек его, сбил тягучие нити слюны, чуть не споткнулся о задремавшего змея и вскачь обратно.

Он достал предмет!

Но на этом его удача оборвалась. Он оказался у входа все той же ненавистной столовой с пластмассовым подносом в руках. Покорно встал в очередь, хотя впереди него никто не стоял.

- Все берут лосося в чесноке. Объедение! – раздался у его правого уха вкрадчивый шелест губ.

- А? – испуганно обернулся Вышибала.

Ни души.

Он взял тарелку гаспачо и сел за стол.

- Так нельзя! – откуда-то сверху прозвучал строгий голос. – Прежде надлежит взять тарелку, пройти с ней на первый этаж в кассу, а затем уже приступать к приему пищи.

- А можно я пустую тарелку покажу, ведь я уже пригубил? – жалобно попросил Вышибала.

- Никаких исключений. Особенно для пришедших дважды.

Вышибала покорно отнес свою тарелку на первый этаж и вернулся за рыбой. Он расплескал половину супа и с него взяли за полторы порции.

- Лосось, говорите, - потирая ладони, обрадовался он, подойдя к прилавку, - дайте и мне порцию.

- Лосось кончился, – без запинки ответила главный бухгалтер завода, подрабатывающая продажей нелегальных морепродуктов. - Прямо перед вами взяли последний.

- А есть еще что-то запеченное?

- Могу предложить рыбу-венеру. Отличная рецептура. Вам какую?

Вышибала выбрал меньшую. На вид рыба-венера мало отличалась от жареной селедки.

Он сел за стол и принялся уминать свои блюда. На вкус они отдавали воском и жевались не без труда. Но он измельчал их своими крепкими, недавно чищеными зубами, не давился и не медлил, осознавая всю важность уничтожения пищи как следствие его нерасторопности и во имя благородной цели. Он принесет свечу и станет героем.

- За твое послушание и беззлобность, ты отпущен, – сказали из громкоговорителя, когда он подъел голову рыбы-Венеры и облизал пальцы. – Не забудь передать привет Вожаку.

Один из монахов указал Вышибале лезть под стол. Он послушался и выбрался с обратной стороны камина прямиком в холл.