- Объясни мне только одно, Марта, - полюбопытствовал Вожак, исполнявший роли
шефа, охранника, лягушек, соседей и прочей массовки, - почему ты не захотела
простого человеческого счастья: море, негр, благодать и вечность?
- Разве человеческое счастье выглядит так?
- Ну, по крайней мере, мечта о нем выглядит весьма похоже.
- Новичка видно издалека. Ты пока неважно разбираешься в своих подопечных,
предводитель, - Марта, загорелая и отдохнувшая, запаслась терпением на
скрупулезные объяснения. – Люди мечтают о совершенно ненужных им вещах – о
простоте и величии, бесконечном и непознанном. Реальное – спутанное, с душком,
несуразицами и жестко ограниченное по продолжительности, - и есть счастье.
- Что-то ты стала философичной… Хотя бы попробовала бы… Заставляла меня все
время вмешиваться и исполнять дурацкие сценарии. Впрочем, - вороны на его лбу
приняли умиротворенные позы, - дело твое. Но зачем же тогда ты просила негра и
море?
- Каприз. Думала, неисполнимый… Но ты подарил мне восхитительные моменты,
теперь я согласна сиднем сидеть в четырех стенах этого отеля до конца времен.
Надеюсь, ты заработал много баллов?
- Достаточно. Теперь я на уровень выше, – осклабился он. – Благодаря тебе.
Твоим отзывам и фантазии, странной, но реализуемой.
Марта кивнула. Она рада помочь другу.
«Ведь теперь мы без помех будем вместе?» - с надеждой спросили ее глаза.
«Конечно же, нет», - отозвался его взгляд.
«Никогда, никогда?»
«Иногда. Как в твоих версиях. То лягушкой, то комаром, то прибоем, то
выбившейся прядью…»
«И страдать?»
«Да».
«И скучать?»
«Да».
«И все время расставаться?»
«И страдать в разлуке. Да».
«Сорок лет негр будет плакать под окнами ее номера, не зная, где она, хотя
открытка с ее адресом лежит у него в нагрудном кармане вместе с ворохом других
писем?»
«Да, Марта. Сорок лет они будут плакать вместе. По разные стороны стен».
«Хорошо, - с облегчением вздохнула она. – Все как должно быть».
«Хорошо», - вторил он.
«Еще одно…»
«Да».
«Дозволь рассказать мне восьмую версию. Самую простую и очевидную».
«И о чем же она?»
«О разрушенном замке».
«И кто в ней я?»
«Человек, принесший молот и разбивший первую опору».
«Поясни», - попросил он.
«Она вовсе не питала к негру больших чувств. И держала неукоснительную
дистанцию. Какое-то время он будоражил ее мысли, но покинул их вскоре, оплыв и
померкнув в ярких красках кактусового сока».
«Отчего же он покинул ее мысли?»
«Банально. Она брезговала».
«Расистка?!»
«Нет. Боялась подцепить какую-нибудь заразу. Страх пересилил похоть».
«Отменная версия. Но она не делает чести героине».
«Зато все целы и невредимы. Негр обрабатывает новых туристок».
«Принимается. Хотя эта версия не сильно отличается от той, с комарами».
«Она отличается по сути. Героиня не согласилась бы и на комаров. Не
пострадали даже икры».
«Не буду спорить».
Вслух они вели чинную беседу.
- А как быть с допущенными огрехами? Тебе не снизили оценку?
- За что?
- Например, за обратный адрес. Как же негр не знал адреса, когда он был
указан в открытке, разве они не заметили? Почему не пошел в номер до
востребования?
- Я привел им твои аргументы. Сказал, это абсурд. Зачем искать логику?
- Молодец.
- Скажи мне все-таки, - обнял ее за плечи Вожак, - Кто убил тех двух девиц и
зачем?
- Убийства всегда безосновательны. Даже когда им придумывают имена и причины.
А убийцы всегда невиновны, даже когда хотят не быть таковыми. И орудия, и цель –
лишь прихоть твоего начальства, не так ли, предводитель?
Вожак запротестовал. Не совсем.
- Ну, почти. В любом случае все это растворяется в мощи огромного взрыва. Так
какая разница, кто порешил тех безмозглых девиц?
- Да, - вздохнул он, - Ты права. Нет никакой разницы.