С утра
поэт пребывал в наихудшем расположении духа. Его подвела мужественность, дама
скуксила носик и умчала на предрассветном такси. Будильник не был услышан, банка
из-под кофе блистала пустотой. И нарастающим итогом адски разболелся зуб.
Слагатель
тонких рифм спешно отправился к дантисту. Но сперва – купить сигарет. У ларька
стояла старушка. «Мелочь со сдачи выпрашивает, - подумал он, - известный
метод». Но уж больно она показалась правдоподобной, - не прощелыга на вид и не
пропойца. Обычно милостыню не подающий, лирик проникся искренностью ее глаз и
аккуратной бедной одежды. И, окрыляя себя достойностью поступка, протянул
бабушке купюру.
Та
непонимающе моргала, но деньги не брала.
«Ошалела
от счастья, - подумал маэстро, осязая нимб святости на своем затылке, и молвил, возьмите, не бойтесь».
Старушка
все еще проявляла недоумение. Уже хмурое.
- Вы что,
не просите? – с ужасом предположил поэт.
Она
покачала головой.
«О, боже!
В кои-то веки проявил доброту!» - схватился он за голову, за сигарету и бегом от
стыда и угрызений.
Преодолевая себя и сонм колебаний, он отворил дверь стоматологического кабинета.
Доктор сидел к двери спиной, поглощенный чисткой железной челюсти, заботливо уложенной на велюровую
тряпочку.
-
Присаживайтесь, - кивнул он.
С
замирающим пульсом пациент вжался в кресло.
- На что
жалуемся? - полез на осмотр доктор. - Впрочем, это не важно.
Испытуемый
замычал на беспокоящий премоляр. Но, услышав конец фразы, бровями отразил
крайнее изумление. И решился на откровенность:
- У меня
вообще в трудных ситуациях или при стрессе… частенько зуб болит. Так называемые
фантомные боли…
-
Фантомные боли, - перебил его дантист, - это когда зубов нет, но они вас
беспокоят. А у вас все зубы наличествуют. К сожалению.
- Ну да, -
испуганно заморгал поэт. – Вот я и говорю. Болят зубы. То один, то другой. Врач
смотрит – ни одной дырки… Дело в голове, я понимаю.
- Ну
почему же. Вполне может болеть. У вас почти все зубы гнилые.
- Все?!
- Используемые при жевании. Вас в подростковом возрасте к ортодонту водили?
- Куда?
- У вас
прикус неправильный.
- А-а… Ну
да. Он сказал, четыре зуба удалить и брекеты на пять лет.
- И?
- Я не
согласился терять четыре абсолютно здоровых зуба и втыкать в челюсть железки
ради призрачной красоты прикуса.
Доктор
посмотрел на него как на безумного.
- А еда
между зубами застревает?
- Ну да, –
не почуял подвоха маэстро.
- Я так и
думал. Повсюду надо ставить микропротезы. – отрубил стоматолог.
- Меня не
настолько беспокоит эта проблема, чтобы вставлять протезы… Есть ведь зубочистка
или зубная нить…
- Это
такая специально вытачиваемая формочка, занимающая просвет между зубами. Еда не
будет застревать.
- Нет,
доктор, спасибо. Как я уже упоминал, я мнителен. Инородное тело во рту доставит
мне дискомфорт.
Доктор
заметно свирепел.
- А зачем
вы кариес лечите?
- Так
болит… - не понял посетитель.
- Здесь
тоже самое. Остатки пищи могут привести к потере зуба. И вообще, у вас низкая
гигиена рта. И хроническое воспаление десен. Отказавшись от лечения,
предложенного ортодонтом, верного, кстати, вы автоматически перешли во вторую
группу. То есть к болезням десен и полости рта. И избыток грязи, и вековой
налет, конечно, этому способствовали. Видите ли, у вас голова слишком маленькая
для таких зубов. Патология.
- Да. Я
замечал тесноту своей головы… Но, доктор, простите, зачем вы все это мне
говорите?
- Может
быть вам станет легче – девяносто девять процентов людей не умеют
чистить зубы.
- Мне
стало легче, спасибо.
- Почему?
Что в этом хорошего? Это как низкое качество услуг, инфляция и падение уровня
рождаемости. Вам что, мироустройство такое нравится?
Поэт
заерзал.
- Знаете,
я сегодня на пломбирование не настроен. Давайте, я приду в другой день.
- И
индикатор налета прихватите. Он вам все расскажет про вашу гигиену. Будем
чистить зубы вместе, – обрадовался экзекутор. – Наносить и чистить… Изучать. И
вновь наносить и чистить. И долго не тяните.
Сладко
потирая руки, он застрочил в анамнез: «хронический …. десны… кровоточивость…
пульпит…»
- Наносить
и чистить! – напутствовал он спину ускользающего подопытного.
Зуб
притих, урезоненный критикой доктора, но это единственный проблеск того дня.
Маэстро остро ощутил соль земли, разъедавшую его поэтические внутренности.
Доброта его причиняет вред старушкам. Никому не нужны его вирши, и голова-то у
него слишком мала. Востоковедение – задипломированный источник разложения –
обрыдло вчистую, пить больше нету сил. А дамы… дамы в прошлом, судя по всему. Да
еще и после своего фиаско он даже кофе выпить не способен. Убогая гигиена рта,
вторая группа десен. И куда ж ему податься осталось, как не по другую сторону
зеркала, бутылки, окна…
И свет
померк в его глазах, а сердце задохнулось под тяжестью данных истин.
Бесшумно и непримечательно закончился великий лирик. Нехитрое имущество,
включая засаленные стопки стихов, домовладелец, не найдя чем поживиться,
чертыхаясь, снес на общественную свалку. За гробом плелись лишь двое – его
сосед, да прикормленный бродячий кот. Ангелы не роняли слезы на надгробную
плиту. На ней муниципалитет начертал вязью:
ОДНИМ ГОРОДСКИМ СУМАСШЕДШИМ СТАЛО МЕНЬШЕ
И воздалось ему - его распределили подметать улицы – приносить реальную
пользу, как он всегда мечтал.