Алкоголик и Чиновник отстрадали триста двадцать восемь партий в шахматы. К этому занятию они отнеслись со всем старанием – на всякий случай – вдруг слежка. Оба не играли прежде и не знали правил, им пришлось догадываться о ходах и лукавстве гроссмейстеров, по детской памяти из кинофильмов расставлять фигуры. Специальных часов они не раздобыли и пользовались ординарными тихоходами, прилежно гоняя стрелки между тремя и двумя часами вспять. Они поверили в свое вытруженное умение и негаданные способности и зазнавались друг перед другом, переставляя ладьи изящно согнутыми пальцами и угощаясь воображением лавровой славы. Они двигали коней с особым перестуком, смаковали напряжение битвы и радовались своим ратным успехам, словно карапуз леденцу.

Вожак регулярно наведывался и проверял меловые линии на стене, отмеряя остаток, пополняя запас грифеля, оценивая мастерство игроков и подбадривая их усилия, не забывая пропустить с Алкоголиком стаканчик и обсудить с Чиновником свежие политические сводки большой земли. Он успевал всюду: пожурить Марту за чрезмерное налегание на продукты кактусовой жизнедеятельности, похвалить ловкость Мадам и Вышибалы, бесстыдно разъезжавших на роликах по коридорам отеля, копить свои баллы и повышать уровень, орешками щелкая ниспосланные задания. Шахматы – его идея. Впрочем, когда предмет имеет определенное числовое значение, вариантов не много. Палочные удары, кувыркания с парашютом и без, тумаки, изношенные сорочки… Чиновник грустнел при каждом новом предложении, оглашаемым ему членами высокой комиссии, и тут Вожак нашелся и придумал шахматы. Алкоголик выручил его, согласившись составить компанию, совершенно бескорыстно, пустяк попросил: неистощимый запас виски на столе да пару толстенных пахучих сигар на случай крайнего отчаяния или реванша. Они сели, не медля, и беспросветно погрязли в квадратах, пешках и стратегических инсинуациях.

Вожак приходил и они, не упуская случай, выспрашивали пищу для своих червяков. Но его ответы только глубже путали их и смущали.

- Кто ты, Вожак?

- Я местный.

- И это все?

- Для меня – да. Я весь отдаюсь этому. Моя основная задача – сопровождать ваши первые робкие шаги в нашем мире.

- Что сделал со свечкой Вышибала?

- Он смазывает ею ролики, от воска они не скользят, и ему не страшно развить бешеную скорость и расшибиться всмятку о дерево.

- Почему мы оказались здесь?

- Вы не верили в загробную жизнь. Предполагается, каждый попадает после смерти в мир своих представлений. У вас не нарисовалось такого мира, вы не выделяли мысленную энергию на его воплощение и попали сюда. В перераспределитель.

- Полная чушь!

- Разумеется. Но это официальная версия, и мы ее придерживаемся.

- Почему триста двадцать восемь?

- Не знаю. Считайте, вы спасли триста двадцать восемь сирот орангутангов с горящих деревьев, и они прижились в питомнике на Борнео. Триста двадцать восемь дней понадобилось господину Алкоголику на создание пьесы. Столько же раз Мадам собиралась сесть на диету, а Вышибала ее отговаривал.

- А Марта?

- Неимоверное количество кактусовой стружки. Но в граммах – чуть меньше трехсот тридцати.

- Сантехник?

- Вы не считали его удары о трубы? Я тоже. Но их меньше трехсот, не пугайтесь. Я заставил его пройти триста двадцать восемь путей маниакального раскаяния.

Финальную партию кончали стоя. Алкоголик долго тряс Чиновнику взволнованную руку.

- Пойду ставить пьесу, - откланялся он.

- А кто выиграл? – спросил Вожак.

Чиновник пожал плечами.

- Мы считали количество партий, а не побед. Прошу меня простить. Мне необходимо репетировать свою роль.

Вожак, знающий наперед все звезды на небе, понимающе кивнул в ответ.