Одичавшая Марта потерянно бродила в оранжерее среди кактусов цвета
пересушенной цедры. «Завели бы они хоть обезьяну или попугая», - горевала она в
пустоте стен. Издали долетали отголоски шахматных партий и гагачий визг, голова
ее зажила и теперь гудела скверными мыслями. Она замышляла суицид, но
сомневалась в результате, - вдруг не получится и опять явится противный
мальчишка поджаривать ее уши и мучить глупыми расспросами. Ограниченная уже
состоявшейся смертью, она бы с удовольствием впала в анабиоз, и смотрела бы себе
обрывочные видения рая. Но она не имеет опыта в таких делах, где эта кнопка:
нажмешь, и картинка пропала… где искать волшебный краник, отъединяющий от
действительности…
В любом случае приходилось смиренно дожидаться возвращения Вожака – без него
не справиться… Она же не медведь и не самоубийца… А Вожак – здешний, у него
наверняка припасено средство от скуки, варианты спасения или сложное задание,
она бы погрузилась в его исполнение и отвлеклась…
Ни души, только палочка чертит бестолковые результаты турниров, и кряхтит
кровать под бурными волнами дородного женского тела.
Она
попробовала жевать кактус. Его горько-соленый вкус отрезвлял рассудок, а глаза
зашторивал эпизодами старых кинолент. Сквозь прерии на гнедом жеребце мчался
индеец в ковбойской шляпе и, произнося французские ругательства, без устали
палил в зулусов, собирающих виноград на берегу реки. Зулусы, сняв тоги и
лавровые венки победителей олимпийских игр, сжимали кулаки и готовились напасть
на племя человекоподобных тюленей: в их рядах затесалась самка, приглянувшаяся
главному зулусскому шаману. Он собирался сделать ее своей пятнадцатой женой и
научить собирать виноград вместо него. Виноград, упакованный в железные ящики,
отправляли на фабрику стальных големов, где пускали в их сердца, делая их
уязвимыми для жалости. Завершенные плавкой големы, роняя слезы, шли рубать
индейцев, зулусов и прочих млекопитающих, восстанавливая численное равновесие
природы и техники. Так эволюция двигала народы к братанию и развитию научной
мысли.
Второй
кактус оказался приторно-сладким и погрузил в забытье, песчаные барханы и
верблюжий кашель, откуда ее вынул голос Вожака.
- Довольно
снов, Марта. Я привел сантехника.
Марта
заспанно огляделась. Перед ней на вытяжку стояли невероятно толстая женщина,
Вышибала и дрожащий, испуганный сантехник. Вожак в отдалении, расплывался в
ликующей мине, разглядывая обслюнявленные сандалии.
- Кыш!
А-а-а! – заверещала она и попыталась спрятаться в зарослях папоротника.
Вожак
схватил ее под локоть и вернул в центр круга.
- Я привел
его, Марта.
- Зачем?
-
Составить твое счастье. – Вожак потирал руки, не скрывая удовлетворения
предпринятым и достигнутым.
- Мое
счастье? Но разве я простила об этом?
- Счастье
всегда непрошено. Видишь ли… Это мое выпускное задание – я должен составить
чье-либо счастье. В случае успеха я перейду на новый уровень… Короче, я очень
старался. Вот он, единственный мужчина в твоей жизни, Марта, заставивший тебя
забыть о проблемах. Бери его и познай блаженство. Ты заслужила.
Марта
прикусила губу. Не зная, стоит ли рассказывать Вожаку о противном мальчишке,
изжарившим ее лицо, - факте, плохо сочетающемся с провозглашенными Вожаком
заслугами, о сладких кактусовых видениях и отдаленном птичьем хохоте, ставшими
ей отрадой и утешением, она мялась и медлила с ответом.
- Что же
ты, Марта. Обними меня. – Сантехник определил лучшим выходом смириться,
переждать, усыпить бдительность блаженного надсмотрщика в пыльной кожаной обуви,
а потом бежать при первой возможности обратно на берег оловянной гальки и
предвкушать гурий и персики. – Я не трону тебя, я же импотент.
- Об этом
можете не беспокоиться! – торжественно объявил Вожак. – Я обо всем позаботился,
вы совершенно здоровы. Можете даже иметь потомство. При желании, разумеется… -
осекся он под их вытаращенными взглядами.
- Я не
согласна! Обещаю больше не есть кактусов! Брысь вы все! Что за наваждение! – и
запевая древнюю зулусскую песнь, - ля-ля-тру-ля-ля, - Марта закружила по
оранжерее, с идиотски закатанными глазами, совершенно игнорируя присутствующих.
Вожак
взвалил ее через плечо и унес в комнату для мирных переговоров. Ею по
сложившейся ситуации служил туалет. Он обрызгал Марте лицо. Получив порцию
свежести, она тот час всполошилась, схватилась за голову:
- Прическу
испортишь! Она у меня контуженная!
- Ангел
навещал?
- Все-то
ты знаешь! – испугалась она.
Он покачал
головой. Нет. Он догадался. Иногда сюда являются праздно шатающиеся
забияки-ангелы. Не стоит волноваться по пустякам. Волосы ее в порядке, лицо
зажило.
Они
помолчали. Вода капала из крана, за дверью ждал сантехник. Вожак успокаивал ее,
поглаживая по влажной напуганной щеке.
- Скажи,
чего ты боишься? Что мешает тебе хотя бы попробовать? Я же не обрекаю тебя на
вечность с этим сантехником! Я делаю тебе подарок, бери и наслаждайся. Ищи свой
путь!
- Я его не
хочу.
- А чего
же ты хочешь?
- Ну… Раз
ты делаешь мне подарок… Я всегда мечтала о негре.
- О ком?
- О негре,
- зарделась Марта. – Говорят, с ними что-то особенное… Сделай из него негра,
тогда беру.
Вожак
призадумался.
- Мне надо
посоветоваться. Это все пожелания?
- Нет.
Хочу жить с ним у моря. Я давно не видела моря. Вот и все желания – негр и море,
разве я много прошу?
-
Наверное, нет. Хорошо, я попробую. Буду стараться. Как нелегко быть добрым…
- Нелегко
быть полезным, - поправила Марта, - а доброта – это пара пустяков.