Крушение

Марта обеими руками уцепилась за днище. Лодка вверх тормашками неслась в открытое море.

- Помогите! – завопила она.

Альбатрос удивленно наклонился, поглазел в ее сторону и полетел дальше.

Она оглянулась – до глины прибрежной полосы метров триста. Надо плыть.

Барахталась долго. Песочная волна колола холодом.

Берег оказался песчаной полоской шириной в локоть. Коса с обеих сторон обрывалась шипящей пеной. Куда дальше? Марта вытянула ноги и принялась ждать.

Солнце село и снова взошло. Коса медленно уходила под воду. Вскоре от нее осталось маленькое пятнышко, куда едва помещались ступни.

Когда вода коснулась ее шеи, прилетел альбатрос. Вслед за ним – знакомая перевернутая лодка. Птица уселась на край, приглашая. Марта разместилась подле нее.

Они плавали много дней. Повсюду море, искрящее карамелью. Ничего не происходило.

Марте надоело. Не имея другого собеседника, она обратилась к альбатросу.

- Долго еще мне здесь болтаться?

- Пока не умрешь, – ответила птица.

- Как же я отсюда выберусь мертвой?

- Никак.

- Объясни, я не понимаю.

- Тебе следовало утонуть с самого начала. А ты предпочла спастись. Но задание не может измениться по твоему выбору, оно остается прежним.

- Я не собираюсь умирать! Есть другой выход?

- Конечно. Вернуться обратно без предмета.

- И что тогда?

- Ничего.

- Тогда я возвращаюсь.

Альбатрос кивнул и улетел. Марта продолжала плавать в одиночестве. Она насчитала сто пятьдесят рассветов, затем сбилась со счета.

Лучшая пора – май. В это время коляска выгуливалась дольше и с особым смаком. Удовольствие сосредотачивалось на придомовой лавочке, четырех буханках и шумной стайке. Воробьи прилетали кормиться с желторотиками, те пищали и дыбили пух, разевая клюв навстречу заботливым мамашам. Марта привечала птиц во все сезоны, но в цепочке май – ее хлеб – воробьиха – птенец, она усматривала вычерченный смысл, возможно, основу ее жизни. Четыре буханки – достаточное и необходимое помочь всем, включая слабых. Она отмечала птиц с опухшими лапами, слабыми крыльями, шелудивых и прицельно бросала им мякиш, вмешиваясь в естественный отбор. Их увечья заживлялись – она бросала вызов природе. Вся другая ее полезность – условна, Марта исполняла долг жены и матери, следуя инстинктам и общим человеческим правилам – ничего выдающегося, а выкармливание птенцов, дарование хилым лишнего шанса выжить и окрепнуть, - это представлялось за пределами обыденности. Она питала их, а не просто избавляясь от засохших корок. И следующий поглощенный подопечными кусок прибавлял ей значимости и оправдания...

Ее спутник вернулся, когда она начала сходить с ума.

- У меня для тебя плохие новости. Придется тонуть.

- Почему? Ты говорил, есть иной путь.

- Один из ваших уже вернулся без предмета – больше одного раза нельзя.

- Черт! И кто же?

- Не могу сказать.

- Наверно, этот напыщенный старикашка! Сразу было видно – пустозвон. А мне из-за него подыхать?!

- Помочь тебе не в моей власти.

- И не будет острова с кокосами и аборигенами?! Диковинных зверей, мистических пещер с сокровищами древних цивилизаций?! Чудесного спасения из жертвенного котла и пламенного романа с капитаном быстрокрылой шхуны?! Я просто наглотаюсь желтой воды и ничего этого не увижу?!

- Вы насмотрелись приключенческих картин, мадам, – рассмеялся альбатрос. – Уверяю, подобных островов вам не встретиться. Да и я с натяжкой могу претендовать на роль бронтозавра. Рекомендую незамедлительно приступать к утоплению. Вас заждались.

- А остальным тоже пришлось умирать? Или только мне? Другие испытывали прекрасные моменты, становились героями, наслаждались и ликовали, а мне питать собой дерьмовых рыб?!

- Иного не предоставлено, – заученно повторил он.

Взбешенная Марта схватила птицу в охапку и, издав дикий вопль, бросилась в море.