В период
осмысленной трезвости Алкоголика у его друга случился юбилей. Алкоголик тогда
еще только приступил жить прозрачно, потому он не дал себя уговаривать,
согласившись немедленно.
Он пришел
даже с подругой – во избежание невразумительной ревности жены именинника –
Марты, бывшей когда-то его практиканткой. Стремительно увлеченной – с
надушенными записками, подкарауливаниями, вызывающими нарядами и по нотам
разыгранными обмороками и сердечными приступами. Алкоголик пожаловался близкому
приятелю на утомительные домогательства юной особы, и тот бился об заклад в два
счета образумить девицу. Друг преуспел несколько дальше намеченного, и вершилась
эта затея бракосочетанием. К вящему облегчению всех действующих лиц.
Марта
торжественно поклялась у алтаря не терзать их дружбу воспоминаниями и не строить
козни отвергнутой девы. И под свадебный марш друзья захоронили историю
знакомства супружеской пары.
Но
опасливый с женщинами Алкоголик, держался от нее подальше и разговаривал только
в чьем-то присутствии. На всякий случай.
По случаю
празднества он затянул галстук на скриплой шее, аккомпанирующая ему дама
хрустела шпильками и гелем для укладки. На правах своих они пришли раньше,
надували шарики, двигали стулья, дамы, хихикая как закадычные подружки, тянули
мартини. Покуда не пришли остальные гости, вечер не предвещал сюрпризов.
Алкоголика
усадили в середину между родителями юбиляра и его сослуживцами, в клоаку
передаваемых солонок, воинственных гастрономических сооружений, прокислых вин,
рассуждений о котировках на кукурузу, обрывков салата, падающих вилок, неловких
коленок, прошлогодних сплетен, майонезных пятен, глубокомысленных пережевываний,
смрадных зубов, нетерпеливых закусок и прожорливых дамских локтей.
Наевшись, по обыкновению, ухватились за слова. Начал отец, отставной
чиновник, обстоятельный и дотошный как несгораемый шкаф:
- Почему вы не пьете, молодой человек. Вам не нравится выпивка?
- Нет, спасибо, просто не хочется.
- Брезгуете нашей компанией? – подключилась к беседе дама напротив.
Подруга Алкоголика вразумила ее:
- Что вы, что вы, он вообще не пьет!
- Давно ли? – отец отразил изумление на своем дряблом носу. – Помнится, сын
рассказывал о ваших совместных лихачествах, и отзывался о вас как о весьма
расположенном к спиртному человеке.
- Недавно, - в тон ему отвечал Алкоголик, - месяца три.
- О! – подхватила эстафету тучная особа справа. – Это такая редкость в наши
времена. Как вы это сделали: медицинское вмешательство или гипноз? Гипноз
отлично помогает. Сосед кузена моей подруги избавился таким образом от пагубной
зависимости, спас семью, теперь достоянный гражданин, пятеро детишек, шестой на
подходе, - ну вы понимаете, хи-хи, - Так вот, он по совету жены кузена моей
подруги обратился к…
Его спутница с интересом заглянула ему в глаза. Ей и самой любопытно, эту
тему он ни не распространялся.
- Нет! – перебил он говорливую даму. - Я не прибегал к гипнозу!
- Да что вы пристали к нему. Тут все ясно. Он принял ислам, - поднял на
кумушек вилку солидный господин, сидящий подле матери юбиляра.
- Мусульманин? – взвизгнула тучная дама. – Как же я не догадалась?! – и с
укоризной посмотрела на родителей юбиляра: пригласили такого типа в приличное
общество…
- Этого не может быть! – горячо возразила мать семейства. – Не так ли, друг
мой, вы же не меняли концессии в последнее время?
- И не помышлял. Я по-прежнему сардоник.
- Сардоники – это весьма благообразные христиане, - шепнула тучная дама
соседке, со знанием дела кивая головой. – Очень строгая концессия, и никакого
экстремизма.
Отец строго зыркнул на Алкоголика. Мать продолжила:
- Столь нетактично было выпытывать у вас причины, когда все и так ясно. Вы
такой нервный, и глаза бегают… Как вам не стыдно господа мучить больного
человека?! Всем известно – подобные препараты не совместимы с алкоголем! Вы ведь
принимаете лекарства, не так ли?
Подруга Алкоголика не на шутку встревожилась и тронула его за рукав. Эта
мысль, разом все объясняющая, ей самой в голову не приходила…
- Не, ну что вы, разве он похож на душевнобольного?! – включился в обсуждение
дальний родственник празднующего. – Язва желудка всему виной!
- Да-да, - закивала сочувствующая дама, прервав уничтожение куриной ножки. –
При язве никак нельзя пить…
Тучная дама захотела вставить историю про очередного своего знакомого, но ей
помешал смех Алкоголика. Он в голос хохотал, безудержно, сотрясаясь всем телом,
рискуя опрокинуть стол, разбить тарелки, исторгнуть заглоченное, покатить по
скатерти маслины и кизил, расплескать напитки, осыпать брызгами слюны тучную
даму…
- Это нервное, - зашептались вокруг. – Он забыл принять лекарства?
- Какие медикаменты вы принимаете? – с дальнего угла привстал семейный
доктор. – Могу выписать рецепт отличного успокоительного…
- Однозначно алкоголическая ломка! – осуждающе покачал головой родственник.
При каждой новом залпе предположений, смех Алкоголика все усиливался. Он
начал задыхаться, потеть и вдруг разом перестал, осекшись.
- Оставьте молодого человека в покое! – его затылок всколыхнуло дыхание
Марты. – Это секрет, но мы вам расскажем, раз вы так настаиваете. Мой муж
бесплоден, и его друг, самый преданный и близкий, с готовностью вызвался помочь.
Он будет меня осеменять. И не пьет из-за режима. Мы же хотим здоровенького
внука? – ее родственники по мужу в этот момент словно позировали для литографий
Гойи. – А сейчас извините, нам срочно нужно пошептаться о подробностях грядущего
таинства зачатия. – И, подхватив Алкоголика, она решительно выскочила вон,
игнорируя их рыбьи глаза и молчание.
- Ты спасла меня ценою своей семейного спокойствия, зачем? - ошарашено
сопротивлялся Алкоголик ее настырным лихорадочным рукам.
- Мне стало невероятно скучно, - не унималась она.
- Это не ответ, – он улучил момент и отстранил ее от себя на безопасное
расстояние.
- Хочешь говорить? – надулась она.
- И только.
- Ты в точности, как мой муж, - до всего тебе обязательно нужно докопаться,
все выяснить, разузнать, сделать необходимые выводы и подать советы, не
спрошенные и бесполезные, но строго обязательные в его представлении… -
запальчиво выпалила она, вытирая рукой, перемазанные помадой щеки.
- И чем же тебя доконал муж?
- Он все пытается довести меня… ну до апогея в общем.. – несколько смутилась
Марта.
- И не выходит?
- И не может выйти, а он все мучает меня расспросами и попытками, сует
какие-то вырезки из журналов, тесты, приносит резко пахнущие букеты, дурацкие
свечки в виде амуров, белье без застежек и прочую дребедень. Изводит меня
бесконечными ощупываниями и поглаживаниями, покалываниями и пощипываниями,
акробатическими пируэтами и вонючими мазями для усиления чего-то там... Будто
нельзя отпрыгать, раз ему так приспичило, и оставить меня в покое, дав отдохнуть
от него, хозяйственной суеты, обедов с родителями, пересудов с соседками,
пространных телефонных разговоров, футбольных матчей и…
- Довольно, я понял, – остановил Алкоголик ее жаркий поток. – А что же тебя
нужно от меня?
- Это ты во всем виноват!
- Я?
- Ты отверг меня… Как кошку опостылевшую носком сапога за порог… Я пылкая
была. Наивная, я как умела… А ты решил благоразумного папочку из себя
изобразить, привлек помощь друга…
-Но ты же вышла замуж за него!
- Ты же прекрасно разбираешься в женщинах. Выйти замуж в такой ситуации -
наиболее вероятная развязка. И ты рассчитал верно…
- Как просто винить во всем кого-то другого… Разведись, получи алиментный
садик и выращивай там пачули безо всяких домогательств и футбольных матчей.
- А ты будешь распивать с другом горькие чаши и обсуждать непостоянство и
глупость женщин? И всякий раз, при очередном произнесенном тобой эпитете, лейка
будет валиться из моих рук, а цветок вянуть на глазах… Неужели ты не понимаешь,
что ничего нельзя исправить разводом?.. И что вообще можно исправить, ты даже
спасибо мне не сказал, а я спасла тебя сегодня, заплатив дорогую цену, и тогда
семь лет назад, я оградила тебе от напасти возиться со мной, тратить на меня
твое драгоценное время – ведь большего я не искала, не понуждала тебя одеваться
в брачные узы, брать меня на содержание, я просила лишь каплю тепла… но и этого
ты испугался, и я защитила тебя от треволнений ценою собственной судьбы. Ты и
тогда не благодарил меня… Я все думаю, ты нарочно или впрямь не понимаешь
ничего? Я не для признательности твоей делала все это, нет, и не смотри на меня
с такой издевкой, я все это совершила без корысти, только из особого рода
благоволения к тебе, чувства, тебе неведомого и непостижимого…
- Я не благодарил тебя, верно. Но за что мне быть тебя обязанным? Ты
ополчилась на меня, избрала своей целью и бросилась напропалую с абордажными
крючьями и тяжелой артиллерией. Прежде друга я всячески пытался тебе показать
свое полнейшее безразличие и к твоим ухищрениям, и к тебе как таковой. Ты не
желала ничего замечать. Да, я рассчитал, потому что твое упрямство и нарочитость
заставили полагать тебя банальной брачной охотницей, и то, как быстро ты приняла
ухаживания моего приятеля, только укрепило мое суждение. И я вздохнул с
облечением, ибо это ты была спасена от дальнейшего уничижения и обрела
долгожданный дом, сад и футбольные матчи, если угодно… Так в чем я повинен перед
тобой? Я ни разу не обманул ни одной женщины, я ни одной не обещал ни
постоянства, ни вечной преданности, ни дома с садом, ни детей… И тебе тоже. И
сегодня я не искал твоей защиты, я превосходно справился бы сам с этим гусями за
столом, мне надо привыкать, я теперь на мир смотрю иначе, мне нужно
адаптироваться в нем самому… А у тебя, по всей видимости, нереализованный
материнский инстинкт, - всех нужно выручать из беды, спасать,
благодетельствовать…
- Какой же ты кретин! Ты всю жизнь будешь жалким и одиноким изгоем. И ты не
заслуживаешь иной доли. Даже сейчас, без гусей и прочих свидетелей ты не хочешь
признать моей правоты. Ты действительно думаешь, что никогда не заблуждаешься?
Он посмотрел на нее как на больную. И не выпить, не растворить едким пойлом в
глубине желудка… Как его достали сегодня…
И ушел. От надоедливых и пространных женщин лучше уклоняться. Не звонил, не
навещал их семейство. Выбросил визитку друга. И по возможности избегал шумных
торжеств в дальнейшем.