Партия

Начали они не с Марты. Бродить за пределами отеля впотьмах крайне неудобно для поисков, а свечой располагал лишь один из них. Алкоголик, выказывающий невиданную прозорливость, направился прямиком в номер Вышибалы. Он не сомневался, толстяк раскинулся на кровати и жует, не помышляя о странствиях и невзгодах путешественников.

И почти угадал. Вышибала играл в шахматы с Чиновником в конференц-зале. За каждый удачный ход Чиновник получал затрещину, и лоб его блестел вмятинами.

- Полегче, любезный, - увернулся он от звонко летящей оплеухи оппонента, - я не больно-то молод для этого. - Он заметно обрюзг и годами подкрадывался к склону.

- Неженка. Не уклоняйтесь от своей участи, уважаемый, – не внимал ему расплывшийся довольством Вышибала. Он проигрывал и по случаю лупил соперника не шутя.

- Почему же вы не пошли за дамой? – возмутился Алкоголик и опрокинул стол. Ему нравилась новоявленная тога лидера, противостоящего бессмысленным клятвам. Он вертелся перед зеркалом своего бахвальства, поигрывая мускулами, желваками и аристократически изогнутым указательным пальцем.

- Мы не могли решить, кому дожидаться Вожака. Идти за Мартой должен был выигравший партию в шахматы, а ты беспардонно разрушил наши планы, и мы теперь полностью дезориентированы.

- А что же вы не пошли за Вожаком? – не унимал свой праведный гнев Алкоголик.

- Думаешь, ты один такой умный поверил в горн? Распушился, тоже мне, спаситель, указует, кому куда! Вышибала – отнюдь не кретин, будь покоен. Я сразу смекнул про горн и повернул обратно. Но в отличие от тебя спокойно сел ждать, не разводя шумихи вокруг своей особы. Гордыня – тяжкий проступок, и я уже испил и этой чаши и пресытился ее сладким химерическим ядом. А ты, претендуя на особое место и звание, не смог подавить элементарное тщеславие и кинулся в полном военном облачении сражаться с фантомом!

Бравада Алкоголика мигом раскисла и заиндевела оскоминой в кадыке; придушила. Он не мигая и едко буравил пышные щеки обвинителя, но не парировал, ужаснувшись своей догадке. Все знали про пятую сторону, но смолчали, сыграли перед ним простаков, а сами тайком в теплый полумрак отеля дожидаться развязки. И Марту бросили…

- Почему вы не пошли за дамой? – спросил Вожак, ухмыляясь прозорливости и лукавству своих подопечных. – Она-то и в самом деле не знает ничего, поглощенная нарядами, воспоминаниями и мечтами. Заблудится еще, не ровен час, или простынет.

- Черви… - прижал палец к губам Вышибала.

- Что?

- Снаружи что-то происходит. После горна все изменилось. Земля ходит ходуном и проваливается целыми скалами в преисподнюю. Слишком опасно… Я шел за червем, но он скрылся в траве, он шипел…

- Да-да, - вторил ему Чиновник, - я видел спину громадной змеи или червя, он затаился в преддверии трапезы… И еще свиней…

- Где?

- Снаружи, в зарослях брюквы.

Вожак с Алкоголиком переглянулись. Отель окружали сумерки и плывуны - ни садов, ни огородов. Метаморфозы и нарушения заведенного порядка. Горн виной или Вышибала сошел с ума – покажет только тщательное взвешивание деталей.

- И вы бросили ее там?

- Нет. Мы лишь тянем жребий, кому идти.

- Вы тянете время! – Алкоголик ногой отшвырнул стол подальше и затопал к выходу. - Мерзавцы! Вы только прикидываетесь джентльменами, а сами объединились в клан, осознанно и всячески стремящийся уничтожить патологически противоположный объект!

- Объяснитесь, молодой человек! – строго поднял обильную бровь Чиновник.

- Это заговор! Вы все ненавидите ее! Как вы могли бросить ее там?

- Ты тоже в нашей команде, - огрызнулся Вышибала и швырнул в Алкоголика ферзем. – Сперва решил свои дела, а потом о Марте вспомнил. А мы ее, между прочим, на север услали. И ты ведал о том, но не противился. Удобно слыть героем, когда дракон улетел, а принцесса оказалась незаконнорожденной. Что же ты ее сразу не вернул?

Пострадавший беззвучно вернул фигурку в темя обидчика и, скрипя каблуками, вышел.

- Погоди! – окликнул его Вожак. – Я иду с тобой. Давай свечу, Вышибала.

И почти силком вырвал у того огарок. Чиновник с виноватым видом отряхивал плечи. С некоторых пор его волосы стали редеть, оставляя на пиджаке свои блестящие трупики. Он не тронулся с места, хотя его заострившийся нос тянулся по направлению к выходу, мысленно следуя по долам и весям к Марте, так и не ставшей его матерью.

Вышибала потер ушибленную руку и принялся собирать шахматы. Лишь некоторые находят в себе силы признать собственную трусость и недальновидность, большинство предпочитает обвинять других. И здесь Алкоголик не составил исключение. Но партию надлежало окончить при всяком сюжете. В этом мире всякое начатое следовало доводить до конца.